На велосипеде по яйле

Немного лирики. Покупать на Ай-Петри продукты дорого – шашлычники свой барыш не упустят, имело смысл запастись едой заранее – вечером. Разумеется, я забыл, что к вечеру ни в одном магазине Алупки нельзя достать хлеб, он в качестве раритета подается только в ресторанах, причем каждый кусок оплачивается отдельно и отдельно представляется в счете. Пришлось довольствоваться баранками. Также в качестве легкого пайка были куплены: "лапша швидкого приготування" и рыбный деликатес в виде банки шпрот. Это с нашей с Сашей стороны.

Но так как поехали мы втроем вместе с моим замечательным другом Машей (все время удивляюсь – почему слово "подруга" люди воспринимают как синоним слова "девушка"?), так вот, в общем, с Машей мы поехали, и она внесла разнообразие в паек в виде гречневой каши и огурцов… "Что это вы, батенька, все о жратве да о жратве…" А что делать? Как педали повращаешь несколько десятков тысяч раз, рот на любую еду сам открывается.

Купола псевдообсерватории

Итак, еще немного съедобной лирики. В Крыму сформировался свой словарь продуктов. Например, когда в один из дней мы пошли в ресторанчик и попросили морс, нам принесли томатный сок. Оказалось, что существует такое понятие, как морс из помидоров. В алупкинских магазинах я раз за разом вступал в споры с продавщицами, которые не могут понять фразы "дайте, пожалуйста, батон хлеба". Они всегда переспрашивают: "вам батон или хлеб?" "Хлебом" на местном диалекте называется хлеб типа "кирпич", который можно есть только в свежем агрегатном состоянии. Спустя пару дней такой хлеб твердеет, и им можно отбиваться от грабителей. Батоном же называется именно батон (к примеру, "Нарезной"). Характерное отличие: кирпич обычно подают с первым, вторым блюдами, батон подается с чаем в качестве сладкого. В попытках вразумить продавщиц я каждый раз терплю крах. Фразы вроде "помимо батона хлеба, существует еще батон колбасы" проходят мимо их внимания. Профессиональная глухота, ничего не поделаешь…

Однако мы ушли в сторону. Проснулся я бодро в шесть часов утра. Правда, не по своей воле, а под дробь барабана. Первая мысль не проснувшегося мозга была: надеть этот барабан кому-нибудь на голову. Оказалось, что шел ливень с градом, и все это стучало по крыше фанерного домика. К счастью, гроза имеет тенденцию проходить, а еще существует такое понятие, как "другой бок". На него-то я и повернулся и продолжил спать. В восемь утра (пока не жарко) мы захватили Машу и все вместе домчались до канатной дороги.

К счастью, на канатке еще не было экскурсионных групп… Какая бы длинная очередь ни была (а можно в ней простоять и три, и пять часов), все экскурсии идут вне очереди. Так что даже если ты первый у кассы, это ничего не значит: группа только что подъехавших скаутов из Большой Пыссы (есть такой город) в количестве сорока человек все равно пройдет первой. Но утром все скауты еще спят или только едут, поэтому, недолго проторчав в очереди, мы загрузились в вагончик. Велосипеды пошли по цене детей до 12 лет.

У канатки есть один неприятный момент. И хотя это случилось всего однажды за все разы, которые я ездил в этих вагончиках, в память событие врезалось накрепко. Иногда, в особо ветреную погоду, может налететь шквал. Тогда по инструкции тетенька/дяденька, которая управляет вагончиком, стопорит ход и блокирует его. Шквал налетает, вагончик начинает хорошенько раскачиваться – вместе с тем, что внутри. Это, как правило, человек 25. С учетом того, что события разворачиваются на высоте 800-900 метров над землей, эффект, мягко говоря, оглушительный. В моем единственном таком случае двух женщин из вагончика, когда он прибыл наконец на станцию, выносили на руках. Но так бывает редко, в этот раз с погодой повезло – прошедшая утром гроза сделала горизонт на редкость чистым.

Целью было покататься по яйле, попробовать подъехать вплотную к шарам так называемой обсерватории (На самом деле под белыми куполами находятся военные радары, которые контролируют водное и воздушное пространство вплоть до Турции. Для понимания масштаба, стоит сказать, что величина самых больших шаров примерно пять этажей.) и разведать подступы к маршруту вправо по горной гряде – в сторону Алушты. Ну, и самое главное – 14-километровый спуск до Ялты по серпантину!

Чем хороши крымские горы, они не однообразны. Кажущееся однообразие скорее возникает из-за большой засушливости летом. Чтобы найти наверху гряды свежую траву, в Крым надо приезжать весной, так как уже в первый месяц лета трава высыхает, становится ломкой, шуршит под ногами и крошится в труху. Чтобы не дать глазу утомиться с непривычки, желательно идти вдоль края обрыва и смотреть на то, что внизу.

4. Маша на краю с видом на Ялту и Медведь-гору

Вскоре мы ушли от края и поехали вглубь плато. Шары псевдообсерватории вроде близко, а никак до них не доедешь. На следующей фотографии Саша показывает, что оттуда мы приехали.

О дороге. Дорожное покрытие опять же – плохое. Попадались лишь отдельные участки относительно целого асфальта, и можно было спокойно разгоняться до 50-60 км/ч. На одном из таких отрезков попался УАЗик лесника. Спросили его, можно ли без разрешения проехать по заповеднику в сторону Алушты. Он ответил утвердительно, однако добавил, что придется платить штраф.

Схема довольно любопытная. Так, если он нас поймает вне трассы, то мы заплатим штраф ему. Если продолжим ехать дальше к Алуште, до попадем в сферу действия другого лесника, которому тоже придется платить. В общем, далее везде. В итоге на перекресточке, где стоял замечательный плод конверсии – военный грузовик с надписью "мед" на борту, мы свернули налево и поехали к обсерватории.

Но доехать до нее опять не смогли. Причиной тому стал GPS. Я как-то не очень доверяю всем этим электронным штукам, потому что считаю человеческую память понадежнее. Однако здесь прибор показал себя с лучшей стороны. Саша, внезапно остановился, посмотрел на экран приемника, простер руку влево и сказал: "Здесь в двадцати метрах есть пещера". Действительно, съехав с трассы, мы обнаружили карстовую воронку.

Спускаться туда без снаряжения смысла не было, хотя хотелось. Аналогичная пещера находится недалеко от канатной дороги и называется "Трехглазка". Там, в карсте, на глубине 20 метров лежат вечные снега, и температура круглогодично минус 5 градусов. Из "Трехглазки", если не изменяет память, вырезали лед и свозили вниз во дворец графа Воронцова для бытовых нужд. (Если сейчас дорога на автомобиле от "Трехглазки" до алупкинского воронцовского дворца займет что-то около часа, можно представить себе, как этот лед ухитрялись довозить в то время!)

Мы снова взяли курс на обсерваторию с радарами, но тут внимание привлекла дорога, уходящая вправо, и, в общем-то, с неплохим асфальтом. Было решено сделать радиальный выезд, несмотря на возможное появление лесников.

8. Легкий ~~стриптиз~~ "намаз" – чтобы не обгореть

9. Обгорать начал не только я, поэтому провели сеанс синхронного "намаза"

Впрочем, это не помогло. По возвращении назад обнаружилось, что и руки, и лицо обгорели. После обмазывания мы сделали совместное фото и поехали разведывать территорию…

10.

Как оказалось, недолго. После одинокой фермы асфальтовая дорога кончилась, и пошел проселок, который в начале был ничего, но потом стало понятно, что далеко по природной щебенке не уедешь – нужно иметь не только запасные камеры, но и покрышки. Поэтому, доехав до какого-то логического конца, мы оставили велосипеды...

11.

...и немного прошли пешком до ближайшей господствующей высоты – оглядеться. При взгляде сверху стало понятно, что к обсерватории нас и близко не подпустят – на единственной дороге стоит блокпост. Но справа от горы, на которой располагается эта военная часть, есть еще одна такая же гора-близнец. Решили заехать на нее, пообедать и постараться все же сфотографировать купола.

Снова о пище. Проезжая на обратном пути через одинокую ферму, услышали кудахтанье кур. Тут же возникла идея – угоститься сырым яичком прямо из-под производителя. Диалог с бабушкой, которая на ферме живет, свелся к двум фразам:

– Бабуль, яичек продашь?

– Сынок, да я тебе так их дам, иди сюда.

Бабушка, видимо, так обрадовалась неожиданным гостям, что вместо трех яиц вынесла пять. Так как в одной руке у меня был фотоаппарат, пришлось как-то изворачиваться.

12.