Хива – Ташкент

Будучи в Узбекистане, я был не в состоянии был пройти мимо сладкого. Впрочем, мимо него нигде никогда не прохожу. К сожалению, все, что удалось попробовать, по уровню ниже плинтуса. В одном из магазинов Хивы было куплено четыре вида конфет, плюс периодически я нет-нет да и заглядывался на шоколадки. Но все не то. Утешало только, что те сладости, которые в Узбекистане делаются руками, это нечто фантастическое и запредельное. Естся вместе с тарелкой. Не чета этому…

Утром мы прямиком двинули в старый город. На входе стоит, вернее сидит, монумент отцу алгебры Аль-Хорезми.

За крепостной стеной уже вовсю торговали. Мы шли быстро, почти нигде не задерживаясь, и все товары мелькали, словно в калейдоскопе. Например, продавали Али-бабу и сорок разбойников в виде марионеток. Продавец сам походил сразу на всю эту банду. Рядом фрески в натуральную величину (копии, разумеется), которые украшают стены зданий Хивы, Бухары и Самарканда. Очень хотелось купить, но уж больно хрупкие они – не доехали бы.

Дети в торговлю приходят рано. Например, вот этот радостно мучающий кошку мальчик уже продавал шерстяные носки и пинетки, причем изъясняться он мог только с помощью калькулятора.

Дальше попалось всепроникающее МТС…

…потом мы угодили в музей, где купили диск с узбекскими песнопениями, а также узнали, что в советское время Узбекистан славился женщинами-аккордеонистками-баянистками, были даже всесоюзно известные ансамбли…

…кроме того, композиторы прошлого писали много музыки для народных инструментов, например, для тамбура. Образец нотной записи я понять оказался не в состоянии. Может, кто разберет?

7. Мелодия для тамбура, сочиненная Камилем Хорезми

Далее продавали свои работы художники, и снова оставалось констатировать, что рисовать умеют:

На этом калейдоскоп закончился: мы надолго застряли возле продавцов. Как можно пройти мимо носков и шарфов из верблюжьей шерсти? Купили. Потом Аню заинтересовала какая-то безделушка. Вновь было продемонстрировано искусство торговли, но здесь коса нашла на камень. Бойкая 14-летняя девчушка-продавщица дала такой отпор, что пришлось пойти на принцип. В попытке сбавить цену мы уходили, возвращались, снова уходили. Аня спорила буквально до умопомрачения, в ход пошли уже все уловки вплоть до восточной лести, но девчушка стояла на своем: она и так сделала скидку и больше уступать не намерена. Я хохотал. Девочка и Аня уже называли друг друга сестрами:

– Сестра, ты отлично торгуешься, но я не могу ничего купить у тебя, потому что дорого!

– Сестра, у тебя такие красивые глаза – эта сумка к ним очень подходит!

– Но почему так дорого? Ведь ты можешь уступить еще, сестра, я знаю!

– Нет, сестра, я же должна заработать!..

Торг длился около получаса. Наконец Аня сдалась. Продавщица вообще оказалась не промах: с покупателями она могла разговаривать на семи языках, в том числе знала несколько фраз на японском, намеревалась удачно выйти замуж за богатого и красивого и т.д. и т.п., в общем, такая точно не пропадет.

После этой баталии торговые экзерциции настолько надоели, что в дальнейшем мы почти уже ничего не покупали. Теперь путь лежал к минарету – тому, что справа. На минарет слева не пускали, видимо, из-за угла наклона. Прямо Пизанская башня узбекского разлива.

10.

11. Правый минарет покрупнее

Путь наверх вновь шел по спирали, вновь в полной темноте, однако, в отличие от Бухары, ступеньки все одной высоты, но очень крутые, так что можно хвататься руками.

12.

13. Вид сверху

Здесь в отличие от бухарского минарета, все оконца забраны решеткой. Не знаю зачем, быть может, были прецеденты… Спустившись, решили пообедать. В немецком путеводителе Аня вычитала про какой-то местный ресторан. Зашли в него и попали на торжественное мероприятие – человек под сто гостей (в основном иностранцы), народная музыка, танцы.

– Можно ли пообедать в ресторане, – спрашивали мы, глядя в пол, где стояли сотни туфель и ботинок – все гости зале сидели без обуви.

Нам никто не удивился, наоборот, сказали – проходите. Аня разулась, и я тоже с некоторой опаской присовокупил ко всеобщей коллекции свои сандалии. Нас усадили за единственный свободный стол, принесли еды, но от любопытства аппетит почти пропал. Особенно когда местный ансамбль заиграл что-то шибко народное, громкое и трудное для восприятия. Две танцовщицы выбежали в зал и стали заводить публику. Несколько иностранцев с удовольствием вышли потанцевать. В том числе японец. Забавно было смотреть, как он танцевал под узбекскую народную. Даже не скажешь, что это встреча Востока с Западом. Это встреча Востока с Востоком, что и звучит странно, а уж выглядело вообще…

Не успели мы наесться, как все внезапно кончилось. Ансамбль отзвучал и исчез за дверью. Гости все встали и столпились у выхода в ожидании своей обуви, коллекция которой постепенно таяла на глазах. Спустя несколько минут мы остались одни в зале. Тишина. Только покачивается в оставленных бокалах вино, то тут, то там звякает вилка, и салфетки с легким шуршанием пытаются распрямить свои смятые тела.

На этом мы закончили ходить по старому городу…

14.

15. Туристы почти все сплошь немцы

…выбрались за крепостную стену и решили посмотреть относительно современную Хиву.

16.

В банке последний раз обменяли валюту, и покуда клерк куда-то бегал с нашими долларами (менял в соседнем помещении, что ли?), мы переговаривались, думая, куда будем распихивать пачки сумов. Местные жители нас с любопытством рассматривали.

17.

В современном городе по-прежнему мешанина эпох – в цвете золотой осени и с легким узбекским акцентом.

18.

19.

20. Какая разница, куда ставить мягкий знак?

В старом чертовом колесе уже давно никто не катается. Можно забраться в кабинку и по-детски печально посмотреть вокруг с аттракциона.

21.

До вечера гуляли по городу, потом забрали из гостиницы вещи и поехали в аэропорт, откуда спустя два часа наш Ту-154 вылетел в Ташкент. Завтра был последний, один из самых красивых дней в Узбекистане – мы покатались на лошадях в отрогах Западного Тянь-Шаня.

22. Схема Великого шелкового пути